Священномученик
Матфей гусев
Матфей гусев
Память мученика Матфея совершается 18 января, в день Собора новомучеников и исповедников российских и в день Собора новомучеников Красногорских.
Память мученика Матфея совершается 18 января,
в день Собора новомучеников и исповедников российских и в день Собора новомучеников Красногорских.
в день Собора новомучеников и исповедников российских и в день Собора новомучеников Красногорских.
Мученик Матфей (Гусев Матфей Иванович) родился 9 августа 1868 года в селе Нахабино Павловской волости Звенигородского уезда Московской губернии
в семье крестьянина Ивана Гусева. Матвей окончил сельскую школу и работал, пока не обзавелся своей семьей, в хозяйстве отца. Впоследствии он имел свое большое крестьянское хозяйство и поставлял овес и сено для постоялого двора. Матвей был прихожанином Покровского храма в родном селе и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него и доказательством его преступности; председатель
и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником
и имеет связь с попами».
в семье крестьянина Ивана Гусева. Матвей окончил сельскую школу и работал, пока не обзавелся своей семьей, в хозяйстве отца. Впоследствии он имел свое большое крестьянское хозяйство и поставлял овес и сено для постоялого двора. Матвей был прихожанином Покровского храма в родном селе и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него и доказательством его преступности; председатель
и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником
и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен, а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось бы закрыть, а сейчас, хотя и хотят священник
с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции. Я говорил, что церковь отделена от государства, и мы можем ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? - в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось бы закрыть, а сейчас, хотя и хотят священник
с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции. Я говорил, что церковь отделена от государства, и мы можем ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? - в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
Мученик Матфей (Гусев Матфей Иванович) родился 9 августа 1868 года в селе Нахабино Павловской волости Звенигородского уезда Московской губернии в семье крестьянина Ивана Гусева. Матвей окончил сельскую школу и работал, пока не обзавелся своей семьей, в хозяйстве отца. Впоследствии он имел свое большое крестьянское хозяйство и поставлял овес и сено для постоялого двора. Матвей был прихожанином Покровского храма в родном селе
и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него
и доказательством его преступности; председатель и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен, а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос
о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось бы закрыть,
а сейчас, хотя и хотят священник
с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят
о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован
7 сентября 1937 года и заключен
в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда
не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре
с односельчанином вы клеветали
на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре
с односельчанином вы клеветали
в контрреволюционном духе
на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь
от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше
я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы
в церкви.
— Какой разговор вы имели
со священником?
— Разговор при встречах
со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор
со священником о конституции.
Я говорил, что церковь отделена
от государства, и мы можем ее теперь ремонтировать. Других разговоров
не вели.
— Следствию известно, что вы
в разговоре с односельчанином
в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним
и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали
на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал
на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано
в Евангелии, сын на отца, а отец
на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным
в предъявленном вам обвинении? -
в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича
к десяти годам заключения
в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался
в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него
и доказательством его преступности; председатель и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен, а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос
о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось бы закрыть,
а сейчас, хотя и хотят священник
с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят
о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован
7 сентября 1937 года и заключен
в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда
не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре
с односельчанином вы клеветали
на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре
с односельчанином вы клеветали
в контрреволюционном духе
на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь
от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше
я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы
в церкви.
— Какой разговор вы имели
со священником?
— Разговор при встречах
со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор
со священником о конституции.
Я говорил, что церковь отделена
от государства, и мы можем ее теперь ремонтировать. Других разговоров
не вели.
— Следствию известно, что вы
в разговоре с односельчанином
в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним
и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали
на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал
на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано
в Евангелии, сын на отца, а отец
на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным
в предъявленном вам обвинении? -
в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича
к десяти годам заключения
в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался
в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
Память мученика Матфея совершается 18 января,
в день Собора новомучеников и исповедников российских и в день Собора новомучеников Красногорских.
в день Собора новомучеников и исповедников российских и в день Собора новомучеников Красногорских.
Мученик Матфей (Гусев Матфей Иванович) родился
9 августа 1868 года в селе Нахабино Павловской волости Звенигородского уезда Московской губернии в семье крестьянина Ивана Гусева. Матвей окончил сельскую школу и работал, пока
не обзавелся своей семьей, в хозяйстве отца. Впоследствии он имел свое большое крестьянское хозяйство и поставлял овес и сено для постоялого двора. Матвей был прихожанином Покровского храма в родном селе и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него и доказательством его преступности; председатель и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован
за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен,
а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос о закрытии
в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось бы закрыть,
а сейчас, хотя и хотят священник с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда
не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего
не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе
на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть
в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь
от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году
я часто ходил к священнику церкви села Нахабино
и к церковной старосте, также по долгу службы
в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции. Я говорил, что церковь отделена
от государства, и мы можем ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали
на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй.
Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? - в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя
не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения
в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
9 августа 1868 года в селе Нахабино Павловской волости Звенигородского уезда Московской губернии в семье крестьянина Ивана Гусева. Матвей окончил сельскую школу и работал, пока
не обзавелся своей семьей, в хозяйстве отца. Впоследствии он имел свое большое крестьянское хозяйство и поставлял овес и сено для постоялого двора. Матвей был прихожанином Покровского храма в родном селе и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него и доказательством его преступности; председатель и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован
за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен,
а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос о закрытии
в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось бы закрыть,
а сейчас, хотя и хотят священник с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда
не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего
не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе
на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть
в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь
от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году
я часто ходил к священнику церкви села Нахабино
и к церковной старосте, также по долгу службы
в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции. Я говорил, что церковь отделена
от государства, и мы можем ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали
на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй.
Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? - в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя
не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения
в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
Память мученика Матфея совершается 18 января,
в день Собора новомучеников и исповедников российских
и в день Собора новомучеников Красногорских.
в день Собора новомучеников и исповедников российских
и в день Собора новомучеников Красногорских.
Мученик Матфей (Гусев Матфей Иванович) родился 9 августа 1868 года в селе Нахабино Павловской волости Звенигородского уезда Московской губернии в семье крестьянина Ивана Гусева. Матвей окончил сельскую школу и работал, пока не обзавелся своей семьей, в хозяйстве отца. Впоследствии он имел свое большое крестьянское хозяйство и поставлял овес и сено для постоялого двора. Матвей был прихожанином Покровского храма в родном селе и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него и доказательством его преступности; председатель
и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен, а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось
бы закрыть, а сейчас, хотя и хотят священник с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года
и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда не был, но я состоял
в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил
к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции.
Я говорил, что церковь отделена от государства, и мы можем
ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином
в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь
к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали
на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? - в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге
18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен, а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось
бы закрыть, а сейчас, хотя и хотят священник с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года
и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда не был, но я состоял
в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил
к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции.
Я говорил, что церковь отделена от государства, и мы можем
ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином
в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь
к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали
на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? - в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге
18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
Память мученика Матфея совершается 18 января,
в день Собора новомучеников и исповедников российских
и в день Собора новомучеников Красногорских.
в день Собора новомучеников и исповедников российских
и в день Собора новомучеников Красногорских.
Мученик Матфей (Гусев Матфей Иванович) родился 9 августа 1868 года в селе Нахабино Павловской волости Звенигородского уезда Московской губернии в семье крестьянина Ивана Гусева. Матвей окончил сельскую школу и работал, пока не обзавелся своей семьей, в хозяйстве отца. Впоследствии он имел свое большое крестьянское хозяйство и поставлял овес и сено для постоялого двора. Матвей был прихожанином Покровского храма в родном селе и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него
и доказательством его преступности; председатель и секретарь сельсовета написали о нем,
что он «является ярым церковником и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен, а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос
о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось
бы закрыть, а сейчас, хотя и хотят священник с церковной старостой что-то делать,
да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть
и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего
не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе
на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции. Я говорил, что церковь отделена от государства, и мы можем
ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали
на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров
я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? - в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения
в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
и доказательством его преступности; председатель и секретарь сельсовета написали о нем,
что он «является ярым церковником и имеет связь с попами».
В 1933 году Матвей Иванович был арестован за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен, а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден.
Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос
о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось
бы закрыть, а сейчас, хотя и хотят священник с церковной старостой что-то делать,
да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть
и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего
не говорил. -
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе
на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь от государства, а церкви закрываются без нашего согласия...» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции. Я говорил, что церковь отделена от государства, и мы можем
ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали
на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров
я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? - в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения
в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
